ИНТЕРНАЦИОНАЛ МАРОДЕРОВ-2
Едва появившись на карте, самостийная Эстония и незалежняя Латвия проявили себя отпетыми политическими шакалами. То есть постоянно норовили вцепиться в горло тем, кто не может огрызнуться в ответ, но трусливо поджимали хвосты, увидев хищника покрупнее. Соседние Литва и Финляндия вели себя точно так же, но сверх того отличались особой формой склероза. Подписав очередное международное соглашение, их правители тут же забывали о нём.
Виленские грабли
В начале прошлого века территория нынешней Литвы входила в состав Российской и Германской империй. Германии принадлежал крайний запад с Клайпедой, называвшейся тогда Мемелем и населённой в основном немцами. Литовцы составляли не более трети местных жителей и не сильно отличались от немецких соседей, говоря с ними на одном языке и молясь в тех же лютеранских кирхах.
На юго-востоке, включая старинный город Вильно, ныне именуемый Вильнюсом, преобладали белорусы, русские, поляки и евреи. Доля литовцев составляла 3-4 процента. Именно здесь и на прилегающих районах между Каунасом и Гродно сложилось ядро одного из крупнейших славянских государств Восточной Европы — Великого Княжества Литовского.
Прочие территории населяли потомки балтийского племени жемайтов или жмудин, жульнически объявившие себя подлинными литовцами и наследниками Великого Княжества. В реальности в эпоху ВКЛ, Жмудь была его глухой окраиной постоянно переходившей от крестоносцев к великим князьям и обратно. Её роль в политике и хозяйстве державы была ничтожна.
Когда в 1915 году германские войска захватили Литву, при оккупационной администрации создали карманный «парламент» - Тарибу. Приняв декларацию о «независимости» Литвы, Тариба одновременно заявила о присоединении страны к Германии «на основе военной конвенции, общих путей сообщения и на основе общей таможенной и валютной систем». Для укрепления связей с рейхом Литву объявили королевством во главе с вюртембергским принцем Вильгельмом фон Урахом.
Верности королю у литовских депутатов хватило ровно до революции в Германии. Сменившему фон Ураха председателю Тарибы Антанасу Сметоне вскоре пришлось бежать из Вильнюса, поскольку туда заявились большевики. Вскоре их выбили поляки, решившие, что славянский юго-восток должен принадлежать им. Сметона обиделся и решил договориться с большевиками, посулив им помощь против поляков в обмен на возврат утерянных земель и 3 миллиона рублей золотом.
Заплатив деньги и отбив Вильнюс, красные вернули его литовцам, но ответной помощи не дождались. Когда, разгромив под Варшавой товарища Тухачевского, поляки перешли в наступление, литовцы преспокойно позволили им обойти правый фланг 3-ей Красной Армии по своей территории.
Наказание последовало мгновенно. Заняв Виленский край вторично, польский генерал Желиговский сначала объявил его независимым государством «Срединная Литва», а затем и вовсе присоединил к исторической родине. Так господин Сметона первый раз получил по лбу граблями, на которые сам же и наступил!
Следующий раз наступил в январе 1923 года, когда Литва решила поживиться за счет разоруженной Германии. Морозным январским утром в Мемель вошло три тысячи переодетых в штатское солдат во главе с майором контрразведки Половинскасом. Объявив отважное воинство местными повстанцами, Сметона заявил о присоединении города, чего обязывался не делать. Затаив хамство немцы припомнили Литве её коварство через шестнадцать лет.
Пустые ножны Маннергейма
Захватывая Псков и Ямбург, эстонцы обосновывали вторжение борьбой с большевистской угрозой. У финнов подобного оправдания не было. Признав независимость Финляндии, Советская Россия больше месяца не вмешивалась в баталии тамошних красных и белых. Но 23 февраля 1918 года командующий белофиннами швед голландского происхождения и бывший российский генерал Карл Маннергейм заявил, что «не вложит меч в ножны, пока не будет освобождена от большевиков Восточная Карелия». Финская армия получила приказ занять приграничные территории до линии Кольский полуостров — Белое море — Онежское озеро — река Свирь — Ладожское озеро.
Петербург Маннергейм пожелал превратить в зависимый от Финляндии «вольный город». Генерала поддержал глава белофиннов Свинхувуд. Этот потребовал от России всю Карелию, Кольский полуостров с Мурманском и впоследствии прославленную в комедии «Иван Васильевич меняет профессию» Кемску волость.Разумеется, не обошлось и без немецкого кандидата на престол. Провозгласив Финляндию монархией во главе с принцем Фридрихом Гессенским, белофинны пригласили в страну германские войска.
С опозданием поняв, какой подарочек заимели на северо-западной границе, большевики 1 марта признали созданную красными Финляндскую Социалистическую рабочую республику, но было уже поздно. Армия Маннергейма и германская дивизия фон дер Гольца уже громили отряды ФСРР на всех фронтах. Параллельно маннергеймовцы захватывали корабли российского флота, частные и государственные заводы, дачи петербуржцев… Всего за три месяца новорождённое государство нахапало на астрономическую сумму — 17,5 миллиардов рублей золотом.
Почти одновременно началось наступление финских войск в Карелии и Заполярье. Первые отряды Маннергейма перешли российскую границу 15 марта, а уже три дня спустя в захваченной Ухте прошло первое заседание «Временного комитета Восточной Карелии», постановившего присоединить край к Финляндии.
Зверства захватчиков поражали воображение даже по тем свирепым временам. Пленных распиливали двуручной пилой, им вбивали в уши и глаза винтовочные патроны, иногда солдаты даже варили в котлах отрезанные головы, скармливая их потом собакам.
Поначалу Германия, заключившая с Советской Россией Брестский мир, сдерживала аппетиты раздухарившихся вояк, но после падения кайзера Вильгельма рухнули троны и его прибалтийских вассалов. Срочно преобразовавшись в республику и сменив ориентацию с Берлина на Лондон, Финляндия потребовала от командующего белогвардейскими войсками на северо-западе Николая Юденича признания независимости и уступки Карелии. Взамен белым обещали помочь взять Петроград, но в итоге финны надули Юденича еще циничнее, чем эстонцы. Захватывая карельские уезды, они вышли на подступы к Петрозаводску и Лодейному Полю, однако штурмовать Петроград не стали, и армия Юденича была разгромлена.
Подлость финнов вышла им боком, точно также как и литовцам. Развязавшиеся с белогвардейцами большевики стали выбивать оккупантов обратно. Вместе с ними бежали в Хельсинки «Временный карельский комитет», «Временное правительство Архангельской Карелии» и прочие финские марионетки.
Согласно мирному договору, подписанному 14 октября 1920 года в Тарту, Финляндия смогла удержать лишь Печенгу, но этого ей было мало. Уже 6 декабря следующего года финские отряды снова вторглись в Карелию. Через два месяца их выкинули, но Москве стало ясно: убирать меч в ножны в Хельсинки не собираются.
(продолжение следует)
Едва появившись на карте, самостийная Эстония и незалежняя Латвия проявили себя отпетыми политическими шакалами. То есть постоянно норовили вцепиться в горло тем, кто не может огрызнуться в ответ, но трусливо поджимали хвосты, увидев хищника покрупнее. Соседние Литва и Финляндия вели себя точно так же, но сверх того отличались особой формой склероза. Подписав очередное международное соглашение, их правители тут же забывали о нём.
Виленские грабли
В начале прошлого века территория нынешней Литвы входила в состав Российской и Германской империй. Германии принадлежал крайний запад с Клайпедой, называвшейся тогда Мемелем и населённой в основном немцами. Литовцы составляли не более трети местных жителей и не сильно отличались от немецких соседей, говоря с ними на одном языке и молясь в тех же лютеранских кирхах.
На юго-востоке, включая старинный город Вильно, ныне именуемый Вильнюсом, преобладали белорусы, русские, поляки и евреи. Доля литовцев составляла 3-4 процента. Именно здесь и на прилегающих районах между Каунасом и Гродно сложилось ядро одного из крупнейших славянских государств Восточной Европы — Великого Княжества Литовского.
Прочие территории населяли потомки балтийского племени жемайтов или жмудин, жульнически объявившие себя подлинными литовцами и наследниками Великого Княжества. В реальности в эпоху ВКЛ, Жмудь была его глухой окраиной постоянно переходившей от крестоносцев к великим князьям и обратно. Её роль в политике и хозяйстве державы была ничтожна.
Когда в 1915 году германские войска захватили Литву, при оккупационной администрации создали карманный «парламент» - Тарибу. Приняв декларацию о «независимости» Литвы, Тариба одновременно заявила о присоединении страны к Германии «на основе военной конвенции, общих путей сообщения и на основе общей таможенной и валютной систем». Для укрепления связей с рейхом Литву объявили королевством во главе с вюртембергским принцем Вильгельмом фон Урахом.
Верности королю у литовских депутатов хватило ровно до революции в Германии. Сменившему фон Ураха председателю Тарибы Антанасу Сметоне вскоре пришлось бежать из Вильнюса, поскольку туда заявились большевики. Вскоре их выбили поляки, решившие, что славянский юго-восток должен принадлежать им. Сметона обиделся и решил договориться с большевиками, посулив им помощь против поляков в обмен на возврат утерянных земель и 3 миллиона рублей золотом.
Заплатив деньги и отбив Вильнюс, красные вернули его литовцам, но ответной помощи не дождались. Когда, разгромив под Варшавой товарища Тухачевского, поляки перешли в наступление, литовцы преспокойно позволили им обойти правый фланг 3-ей Красной Армии по своей территории.
Наказание последовало мгновенно. Заняв Виленский край вторично, польский генерал Желиговский сначала объявил его независимым государством «Срединная Литва», а затем и вовсе присоединил к исторической родине. Так господин Сметона первый раз получил по лбу граблями, на которые сам же и наступил!
Следующий раз наступил в январе 1923 года, когда Литва решила поживиться за счет разоруженной Германии. Морозным январским утром в Мемель вошло три тысячи переодетых в штатское солдат во главе с майором контрразведки Половинскасом. Объявив отважное воинство местными повстанцами, Сметона заявил о присоединении города, чего обязывался не делать. Затаив хамство немцы припомнили Литве её коварство через шестнадцать лет.
Пустые ножны Маннергейма
Захватывая Псков и Ямбург, эстонцы обосновывали вторжение борьбой с большевистской угрозой. У финнов подобного оправдания не было. Признав независимость Финляндии, Советская Россия больше месяца не вмешивалась в баталии тамошних красных и белых. Но 23 февраля 1918 года командующий белофиннами швед голландского происхождения и бывший российский генерал Карл Маннергейм заявил, что «не вложит меч в ножны, пока не будет освобождена от большевиков Восточная Карелия». Финская армия получила приказ занять приграничные территории до линии Кольский полуостров — Белое море — Онежское озеро — река Свирь — Ладожское озеро.
Петербург Маннергейм пожелал превратить в зависимый от Финляндии «вольный город». Генерала поддержал глава белофиннов Свинхувуд. Этот потребовал от России всю Карелию, Кольский полуостров с Мурманском и впоследствии прославленную в комедии «Иван Васильевич меняет профессию» Кемску волость.Разумеется, не обошлось и без немецкого кандидата на престол. Провозгласив Финляндию монархией во главе с принцем Фридрихом Гессенским, белофинны пригласили в страну германские войска.
С опозданием поняв, какой подарочек заимели на северо-западной границе, большевики 1 марта признали созданную красными Финляндскую Социалистическую рабочую республику, но было уже поздно. Армия Маннергейма и германская дивизия фон дер Гольца уже громили отряды ФСРР на всех фронтах. Параллельно маннергеймовцы захватывали корабли российского флота, частные и государственные заводы, дачи петербуржцев… Всего за три месяца новорождённое государство нахапало на астрономическую сумму — 17,5 миллиардов рублей золотом.
Почти одновременно началось наступление финских войск в Карелии и Заполярье. Первые отряды Маннергейма перешли российскую границу 15 марта, а уже три дня спустя в захваченной Ухте прошло первое заседание «Временного комитета Восточной Карелии», постановившего присоединить край к Финляндии.
Зверства захватчиков поражали воображение даже по тем свирепым временам. Пленных распиливали двуручной пилой, им вбивали в уши и глаза винтовочные патроны, иногда солдаты даже варили в котлах отрезанные головы, скармливая их потом собакам.
Поначалу Германия, заключившая с Советской Россией Брестский мир, сдерживала аппетиты раздухарившихся вояк, но после падения кайзера Вильгельма рухнули троны и его прибалтийских вассалов. Срочно преобразовавшись в республику и сменив ориентацию с Берлина на Лондон, Финляндия потребовала от командующего белогвардейскими войсками на северо-западе Николая Юденича признания независимости и уступки Карелии. Взамен белым обещали помочь взять Петроград, но в итоге финны надули Юденича еще циничнее, чем эстонцы. Захватывая карельские уезды, они вышли на подступы к Петрозаводску и Лодейному Полю, однако штурмовать Петроград не стали, и армия Юденича была разгромлена.
Подлость финнов вышла им боком, точно также как и литовцам. Развязавшиеся с белогвардейцами большевики стали выбивать оккупантов обратно. Вместе с ними бежали в Хельсинки «Временный карельский комитет», «Временное правительство Архангельской Карелии» и прочие финские марионетки.
Согласно мирному договору, подписанному 14 октября 1920 года в Тарту, Финляндия смогла удержать лишь Печенгу, но этого ей было мало. Уже 6 декабря следующего года финские отряды снова вторглись в Карелию. Через два месяца их выкинули, но Москве стало ясно: убирать меч в ножны в Хельсинки не собираются.
(продолжение следует)